Оттепель и
застой

После XX съезда КПСС в литературе появляется возможность говорить о том, о чём раньше молчали: сталинских репрессиях, лагерях, реальной деревне, трудностях человеческой жизни вне идеологической схемы.

Главным печатным голосом «оттепели» становится журнал «Новый мир» под редакцией поэта А. Т. Твардовского (главред в 1958–1970). В ноябре 1962 г. в № 11 «Нового мира» при прямой поддержке Хрущёва выходит повесть А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» — первое в открытой советской печати произведение о ГУЛАГе. Это событие открывает целый поток «лагерной» и реабилитационной прозы.

Параллельно появляются другие литературные направления:

«Шестидесятники» — поэты Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский. Их вечера в Политехническом музее в 1960-е собирали тысячи слушателей.
«Деревенская проза» — В. Распутин («Прощание с Матёрой», 1976), В. Шукшин (рассказы, 1960–70-е), В. Астафьев, В. Белов, Ф. Абрамов — о реальной жизни и душе русской деревни, о её разрушении при советской модернизации.
«Городская проза» — Ю. Трифонов («Дом на набережной», 1976), А. Битов.113

После отставки Хрущёва (1964) и подавления Пражской весны (1968) цензура снова усиливается. «Один день Ивана Денисовича» в начале 1970-х изымают из библиотек, самого Солженицына лишают советского гражданства и высылают в ФРГ (1974).

В этих условиях возникает мощная неофициальная литература:

Самиздат — самостоятельное размножение запрещённых текстов на пишущих машинках, через копирку. Так распространялись «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, «Доктор Живаго» Пастернака, стихи Бродского, мемуары Надежды Мандельштам.
Тамиздат — публикация русскоязычных текстов на Западе (издательства YMCA-Press в Париже, «Посев» во Франкфурте) с последующим возвратом в СССР контрабандой.
Эмиграция третьей волны — И. Бродский (выслан в 1972, Нобелевская премия по литературе 1987), С. Довлатов (эмигрировал в 1979), В. Аксёнов, А. Синявский, Ю. Алешковский. На Западе они продолжали писать по-русски.113

Советское кино второй половины XX в. — это два параллельных мира.

Авторское кино — высокохудожественные фильмы, ориентированные на интеллектуальную аудиторию и часто получавшие признание на Западе. Андрей Тарковский (1932–1986): «Иваново детство» (1962, «Золотой лев» Венеции), «Андрей Рублёв» (снят 1966, в советский прокат вышел только в октябре 1971 г.), «Солярис» (1972), «Зеркало» (1974), «Сталкер» (1979); с 1982 г. работал за границей. Михаил Калатозов — «Летят журавли» (1957, «Золотая пальмовая ветвь» Канн 1958, единственный советский фильм с этой наградой). Григорий Чухрай — «Баллада о солдате» (1959). Сергей Бондарчук — «Война и мир» (1965–1967, «Оскар» 1969). Василий Шукшин — «Калина красная» (1973).

Массовое кино — фильмы, которые смотрела вся страна и которые до сих пор показывают на праздники. Эльдар Рязанов — «Карнавальная ночь» (1956), «Берегись автомобиля» (1966), «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» (1975), «Служебный роман» (1977), «Гараж» (1979). Леонид Гайдай — «Операция «Ы»» (1965), «Кавказская пленница» (1967), «Бриллиантовая рука» (1968), «Иван Васильевич меняет профессию» (1973). Владимир Меньшов — «Москва слезам не верит» (1979, «Оскар» 1981).18

Особенность советского кино — его масштаб. Кинопрокат СССР был самым массовым в мире: в 1970-е советские граждане ходили в кино в среднем 18–20 раз в год. Самые популярные фильмы (Гайдай, Рязанов) собирали по 60–80 миллионов зрителей.

При этом кино оставалось под идеологическим контролем. Тарковский всю жизнь боролся с цензурой: «Андрей Рублёв» пять лет лежал «на полке», «Зеркало» в прокат пустили с большими ограничениями. Многие его фильмы были признаны на Западе раньше, чем в СССР.

Феномен советской комедии — отдельное явление. Через смех Рязанов и Гайдай говорили о том, о чём напрямую говорить было нельзя: о бюрократии, лицемерии, абсурде позднесоветского быта. Их фильмы стали «народной картиной мира» — цитаты из «Иронии судьбы» и «Бриллиантовой руки» вошли в язык целых поколений.813

Параллельно с официальной советской эстрадой во второй половине XX в. возникает уникальное явление — авторская (бардовская) песня. Это песни, которые автор исполняет сам, под гитару, и в которых главное — не профессиональный вокал, а текст и интонация. Бардовская песня — главное негосударственное искусство позднего СССР.

Ключевые имена:

Булат Окуджава (1924–1997) — отец-основатель жанра. «Полночный троллейбус», «Молитва Франсуа Вийона», «До свидания, мальчики». Поэт первого ряда.
Владимир Высоцкий (1938–1980) — самая массовая фигура. Около 600 песен, актёр Театра на Таганке, главные роли в кино («Место встречи изменить нельзя», 1979). Хрипящий голос, надрыв, темы войны, тюрьмы, дружбы, спорта, любви. После его смерти в 1980 г. на Ваганьковском кладбище собралась стихийная многотысячная толпа.
Юрий Визбор (1934–1984) — «Милая моя», «Серёга Санин», «Хотики». Создатель «походной» лирики, культура КСП и туристских костров.
Александр Галич (1918–1977) — самый политически острый бард. После выступлений в 1968 г. вычеркнут из всех союзов, в 1974 г. эмигрировал. «Облака».113

Главный технологический спутник бардовской песни — бытовой магнитофон («Днепр», «Комета», «Электроника»). С 1960-х он становится массовым и меняет культурный ландшафт. Песни Высоцкого, не выходившие на пластинках, расходились по стране через «магнитиздат» — переписывание с магнитофона на магнитофон. К концу 1970-х кассеты с Высоцким были, по разным оценкам, в каждой второй советской семье.

Главные сцены бардовской песни:

Квартирники — концерты на квартирах для своих, 20–30 человек.
КСП (клубы самодеятельной песни) — массовое движение с конца 1950-х. Главное событие — ежегодный Грушинский фестиваль под Самарой (с 1968 г.), собиравший десятки тысяч человек.
Театр на Таганке Юрия Любимова (с 1964) — главная сцена Высоцкого как актёра.

Феномен бардовской песни в том, что она существовала вне государственной системы: без концертных залов, без пластинок, без эфира. Это был первый массовый формат культуры, который держался не на государстве, а на горизонтальных связях между людьми.132